В 1847 году гуттаперча пришла в стоматологию — её принёс английский зубной врач Эдвин Труман — застывающий сок малайзийских деревьев, который уже использовали для изоляции телеграфных кабелей. Сначала её применяли как временную пломбу для кариозных полостей («паста Хилла», запатентована в 1848-м). Прорыв для эндодонтии случился два десятилетия спустя: в 1867 году на заседании Сент-Луисского стоматологического общества дантист Дж. Боумэн заявил, что впервые заполнил гуттаперчей корневой канал удалённого первого моляра — как единственный материал, а не временную заглушку; независимого подтверждения этому приоритету историки стоматологии не нашли, достоверно известно лишь само выступление на заседании.
Секрет долголетия гуттаперчи прост: она биологически инертна, пластична при нагревании, легко извлекается при повторном лечении и рентгеноконтрастна. За полтора века ей искали десятки замен — от серебряных штифтов до полимерных систем, — но ни одна не вытеснила её полностью. Изменились лишь техники: от простого введения одного штифта врачи перешли к латеральной и вертикальной конденсации, термопластификации, системам с одним конусом и биокерамическими силерами.
Сегодня гуттаперча остаётся золотым стандартом обтурации корневых каналов почти во всех странах мира — редкий пример материала, который пережил полтора века стоматологических революций практически без замены.